Семёнова И.П. Воспоминания об отце - История изменений

Gak в 11:39, 20 мая 2015

2015-05-20T11:39:15Z

Gak в 19:36, 19 мая 2015

2015-05-19T19:36:53Z

Внесённые изменения

Gak в 19:29, 19 мая 2015

2015-05-19T19:29:05Z

Gak в 19:28, 19 мая 2015

2015-05-19T19:28:35Z

Внесённые изменения

Gak в 19:16, 19 мая 2015

2015-05-19T19:16:27Z

Внесённые изменения

Gak в 10:53, 19 мая 2015

2015-05-19T10:53:40Z

Gak в 10:51, 19 мая 2015

2015-05-19T10:51:27Z

Внесённые изменения

Gak в 10:15, 19 мая 2015

2015-05-19T10:15:13Z

Внесённые изменения

Gak в 19:40, 18 мая 2015

2015-05-18T19:40:02Z

Gak в 19:26, 18 мая 2015

2015-05-18T19:26:56Z

Внесённые изменения

@@ Строка 266: / Строка 266: @@
 и домашний пирог с капустой. Было видно, что старейший институт страны, созданный ещё в первые годы советской власти, у истоков которого стояли видные учёные, идёт к своей гибели. Большая часть помещений прекрасного главного здания, выстроенного после войны в цепи академических институтов на Ленинском проспекте, а также помещений высокого стеклянного лабораторного корпуса более поздней постройки, были сданы различным коммерческим структурам и приносили доход новым собственникам — империи Ходорковского. Часть сотрудников покинула институт. Те энтузиасты, которые ещё продолжали работать и пришли на памятную встречу, приняли решение организовать научный семинар, раз в месяц собираться в актовом зале и заслушивать доклады, которые по очереди решили делать участники встречи, сообщая свои новые и прежние результаты. Так учёные своим внутренним противостоянием хотели не допустить разрушения, сохранить дух института и оказать друг другу моральную поддержку. Виктор Яковлевич Шкадов со-вершенно бескорыстно два года руководил этим семинаром, где сделали доклады: cам В.Я. Шкадов, В.Н. Новожилов, А.Е. Якубенко и И.П. Семёнова, В.Н. Кузнецов, молодые учёные — аспиранты и студенты В.Я. Шкадова, которых он регулярно приглашал на эти заседания, А.С. Горшков, многие сотрудники НИУИФ. Начиналось налаживание контактов между «высокой наукой» теоретиков гидроаэромехаников механико-математического факультета и учёными химиками-технологами, тесно связанными с промышленностью, нуждающимися в фундаментальных теоретических результатах «высокой» науки. Эти контакты дают абстрактным теоретикам ощущение практической пользы проводимых ими работ. О таком контакте всегда мечтал папа, и поэтому появление всякого нового имени теоретика в той области, которая интересовала его, вызывало в нём желание познакомиться и подвести этого теоретика к «краю науки» в области гидродинамических проблем химической технологии. Так из выпускников мехмата его аспирантом стал
 А.В. Соловьёв, он привлёк меня и А.Е. Якубенко, он хотел познакомиться и проявлял большой интерес к работам В.Я. Шкадова, он предложил тему и предоставил свои экспериментальные данные В.Г. Соколову — аспиранту Н.А. Слёзкина.
-<table><td>[[Файл:Шкадов.jpg|150px|thumb|left|Профессор В.Я. Шкадов. 2006 г.]]</td><td>[[Файл:Новожилов.jpg|150px|thumb|left|]]</td><td> [[Файл:Соловьёв.jpg|350px|thumb|Аспирант А.В. Соловьёв. 1964 г. ]]</td><td> [[Файл:Горшков.jpg|150px|thumb|Аспирант А.С. Горшков. 1968 г]]</td><td> [[Файл:Кузнецов.jpg|350px|thumb|Инженер В.Н. Кузнецов. 1973 г.
+<table><td>[[Файл:Шкадов.jpg|150px|thumb|left|Профессор В.Я. Шкадов. 2006 г.]]</td><td>[[Файл:Новожилов.jpg|150px|thumb|left|Доц. В.Н. Новожилов. 1991 г.]]</td><td> [[Файл:Соловьёв.jpg|350px|thumb|Аспирант А.В. Соловьёв. 1964 г. ]]</td><td> [[Файл:Горшков.jpg|150px|thumb|Аспирант А.С. Горшков. 1968 г]]</td><td> [[Файл:Кузнецов.jpg|350px|thumb|Инженер В.Н. Кузнецов. 1973 г.
 ]]</td></table>

@@ Строка 276: / Строка 276: @@
 Исполнилось сто лет со дня рождения папы. Я и не думала, что кто-нибудь, кроме нас с Серёжей, вспомнит об этом. Оказалось, что папины ученики, в особенности В.Н. Новожилов
 и В.Н. Кузнецов, развили бурную деятельность, и (как и в трудном 1996 году, когда, несмотря на полное безденежье и разруху в институте, в НИУИФе была организована научная конференция, посвящённая 90-летию со дня его рождения) на этот раз
-в МИХМе (теперешнем Московском государственном университете инженерной экологии) было устроено торжественное заседание, посвящённое этой дате. Зал был полон. Заслушаны были научные сообщения, многие из папиных коллег и его ученики поделились своими воспоминаниями. Со дня смерти папы прошло уже почти 25 лет, а память о нём жива. Много тёплых слов, много высоких оценок было высказано на этом заседании и последовавшем за ним чаепитием на кафедре. Мне казалось, что безвременный уход папы из жизни, связанный с печальными событиями в МИХМе в 1972 году, о которых мне не хочется здесь вспоминать, пробудил во многих из его коллег потреб-ность ещё раз осмыслить произошедшее, оценить масштаб личности учёного, педагога, человека высокой культуры и образованности и широкого кругозора, осознать непозволительность столь бестактного отношения к старшему поколению учёных, которые составляли гордость страны, её «золотой фонд»,
+в МИХМе (теперешнем Московском государственном университете инженерной экологии) было устроено торжественное заседание, посвящённое этой дате. Зал был полон. Заслушаны были научные сообщения, многие из папиных коллег и его ученики поделились своими воспоминаниями. Со дня смерти папы прошло уже почти 25 лет, а память о нём жива. Много тёплых слов, много высоких оценок было высказано на этом заседании и последовавшем за ним чаепитием на кафедре. Мне казалось, что безвременный уход папы из жизни, связанный с печальными событиями в МИХМе в 1972 году, о которых мне не хочется здесь вспоминать, пробудил во многих из его коллег потребность ещё раз осмыслить произошедшее, оценить масштаб личности учёного, педагога, человека высокой культуры и образованности и широкого кругозора, осознать непозволительность столь бестактного отношения к старшему поколению учёных, которые составляли гордость страны, её «золотой фонд»,
 и преждевременная смерть которых — невосполнимая потеря для науки и высшей школы.
 Памятную встречу в НИУИФе в 1996 году мы закончили музыкой — фортепьянным концертом Э. Грига, посвящённом памяти умерших родителей. Папа любил этот концерт и часто по вечерам играл его. В этот раз музыки не было, но мне всё время при чаепитии казалось, что она тихо звучит в зале. Мне виделось, как вечером, оторвавшись от письменного стола, делая перерыв в работе, в полутёмной комнате папа подходит к старинному инструменту фирмы Seiler, открывает крышку и кладёт руки на клавиши. Высокий, очень худой человек с красивым лицом, высоким большим лбом — лбом учёного–теоретика,
 с длинными руками и тонкими длинными, хорошо растянутыми пальцами сидит перед пианино, выбирая, что сыграть. Его руки издали похожи на руки пианиста, но вблизи видно, что это не так. На них следы от ожогов, царапины и порезы. Это руки тонкого химика-экспериментатора. Ожоги от химикатов и газовой горелки, порезы от неровных краёв стеклянных трубок. Эти руки умели работать с расплавленным стеклом, делать тонкие химические анализы и измерения, они умели тщательно мыть химическую посуду (целые ряды штативов с пробирками, реторты, мензурки), работать на токарных станках по дереву и металлу, держать инструменты (тиски, молоток, отвёртку, стамеску, кусачки).  На лекциях у доски эти руки держали мел, они бережно переворачивали (за верхний правый угол) страницы книг из своей огромной библиотеки, они держали перо, логарифмическую линейку, готовальню и тушь, краски и кисти, топор и пилу, серп и косу, удочку и корзинку с грибами, букет полевых цветов и туесок с ягодами. Они бережно расчёсывали волосы и заплетали косички своей маленькой дочке. И ещё много чего умели эти руки. По вечерам, когда они ложились на клавиши, — это были большие руки незаурядного пианиста … В старинной комнате с прекрасной акустикой звучит фортепьянный концерт Грига. Исполняет Павел Алексеевич Семёнов. Это мой папа.
 В заключение я и мой брат Сергей Павлович Семёнов пользуемся случаем выразить сердечную благодарность ректору Московского государственного университета инженерной экологии  профессору Д.А. Баранову за решение издать настоящий сборник и доктору технических наук В.Н. Новожилову, без которого не состоялись бы обе памятные встречи, не было бы семинара в НИУИФе, не было бы этого сборника, В.Н. Кузнецову, всем папиным ученикам, сотрудникам, принявшим участие в памятном заседании, представившим доклады, написавшим свои воспоминания и выступившим на официальной церемонии и неофициальном чаепитии. Спасибо за память, за энтузиазм, спасибо за всё.

@@ Строка 129: / Строка 129: @@
 '''МОИ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОТЦЕ'''
-[[Файл:Семёнов3.jpg|500px|thumb|left|Семенов П.А с дочерью Ириной. 1938 г.]]
+[[Файл:Семёнов3.jpg|300px|thumb|left|Семенов П.А с дочерью Ириной. 1938 г.]]
 Воспоминания о жизни брата Веры Алексеевны Семёновой — папиной единственной сестры, которая была немного младше его, — обрываются на годах, когда папа переехал из Ленинграда в Москву. В дальнейшем они жили вдалеке друг от друга.
 Насколько я знаю из рассказов мамы, Лидии Викторовны Ужик, она стала слушательницей Военной академии химической защиты им. К.Е. Ворошилова после реорганизации химического факультета МВТУ, на который поступила двумя годами раньше. Девушек впоследствии в академию не принимали, но тем, которые уже учились в МВТУ, дали возможность закончить учёбу на гражданском факультете академии. Мама получила диплом об окончании академии по специальности кинофототехнология.
@@ Строка 147: / Строка 147: @@
 и любимая работа, и все мы вместе. Остальное всё не так важно. Дети вырастут, и всё образуется». Наверное, он был прав. Разговор на эту тему возобновлялся между родителями неоднократно в последующие годы. Они осмысливали этот поступок, а мы, дети, не понимали причин, но твёрдо усвоили, что не надо очень стремиться к материальным благам, нужно уметь довольствоваться тем, что имеешь, и что счастье в семье зависит вовсе не от денег и квартир, а от чего-то другого, чему названия тогда мы не знали.
 В Самарканде всех приехавших вначале поселили в бараке, бывшей конюшне. На нарах, наспех сооружённых вдоль стен, каждой семье было выделено место. Впоследствии нас подселили к хозяевам ветхого частного домика в проходную комнату. Когда начались осенние дожди, выяснилось, что крыша в нашей комнате протекает. Сверху струями лилась грязная жижа. Родители поставили одну на другую две солдатские кровати, детей уложили на нижнюю. А сами вдвоём спали под дождём на узенькой верхней кровати. Было холодно и сыро. Чтобы скрасить детям существование, папа после работы в те вечера, когда давали электричество, рисовал нам в тоненьком школьном альбомчике разные картинки. Он привёз из Москвы в своём портфеле маленькую никелированную коробочку с очень яркими акварельными красками (как он объяснил нам — английскими) и несколько кисточек. У меня сохранился этот альбом, который он продолжал заполнять рисунками и в Москве после возвраще-ния из эвакуации. В нём совершенно замечательные жизнерадостные акварели — пёстрые попугаи на ветках тропических деревьев, собачка, забравшаяся на накрытый для еды стол, наш белый домик в Самарканде и несколько других. Я до-рожу этой реликвией, но смотрю редко — очень дорогие, но грустные, щемящие воспоминания вызывают эти акварели. Самарканд был забит эвакуированными. Найти жильё получше, чем то, в котором мы находились, было почти невозможно.
-[[Файл:Семёнов2.jpg|500px|thumb|right|]]
+[[Файл:Семёнов2.jpg|300px|thumb|right|]]
 Вскоре стало известно, что часть профессорско-преподавательского состава отзывается обратно в Москву. Папа в том числе. Там на базе академии открывались курсы для ускоренной подготовки военных химиков, которыми должны были быть укомплектованы фронтовые части. Были серьёзные основания ожидать применения немцами химического оружия. Перед отъездом папе чудом удалось найти нам хорошую комнату
 в частном домике у замечательных русских людей — Надежды Гавриловны и Сергея Мироновича Моргуновых. Она — детский врач, он — главный бухгалтер машиностроительного завода.

@@ Строка 218: / Строка 218: @@
 в Московском университете, неоднократно настойчиво приглашал его на должность профессора своей кафедры. Папа не торопился, размышлял. Он узнал, что в Московском институте химического машиностроения есть вакантная должность заведующего кафедрой «Машины и аппараты неорганических производств». Это выпускающая кафедра института. Это было то, что он искал. Когда я, уже будучи студенткой университета, спросила его, как он мог отказаться от работы в университете — самом лучшем вузе страны, он объяснил, что в университете нужно преподавать теоретическую химию и в лучшем случае заниматься лабраторным экспериментом и готовить диссертации своим аспирантам. «Этот этап я уже прошёл», — говорил он. «Мне нужна теперь большая химия, нужна промышленность, но и преподавание бросать не хочется. В МИХМе можно совме-стить оба моих желания». Он принял предложение и воз-главил кафедру. Заново готовил учебный курс, заново оборудовал свою лабораторию. Опять всё с нуля. Условия для работы были, конечно, гораздо хуже, чем в академии химзащиты, но зато была летняя заводская практика студентов, были тесные контакты с различными химическими заводами. Он надеялся, для начала построить хотя бы полупромышленную установку, работающую в режиме скоростного массообмена. Он хотел запатентовать новый способ получения различных веществ, в частности, азотной и серной кислот. Кроме того, он был намерен написать свою книгу, отдельные разделы которой понемногу писал уже довольно давно, не торопясь, как всегда всё тщательно обдумывал. Пятнадцать лет он трудился в МИХМе, где сложился вокруг него коллектив учеников, работавших не только в МИХМе, но и в отраслевых институтах  и в промышленности. О том, что им удалось и что не удалось, лучше, чем я, напишут его ученики.
 В эти годы я уже жила отдельно от папы, у меня была своя семья и работа, отнимавшая много сил. Поэтому я уже плохо знаю его жизнь в стенах МИХМа. Помню, что он ка-ждый год ездил со студентами на практику на различные заводы: в Воскресенск, в Сумы, в Славянск, кажется, и в Березники. На каких-то заводах шли эксперименты на больших установках. Помню, что директора заводов были озабочены главным образом выполнением и перевыполнением планов. Им было не до новшеств. Видимо, это обычные трудности, с которыми сталкиваются все люди, которые хотят внедрить что-то новое в уже сложившейся, работающей отрасли. Для этого нужна сильная поддержка сверху.
-[[Файл:Новожилов.jpg|300px|thumb|left|]]
 На памятной встрече в 1996 году кто-то из папиных учеников рассказал мне, что на ЭКСПО-центре была выставка (год не помню) последних достижений фармацевтической промышленности. В японском разделе демонстрировался компактный аппарат, работавший в режиме восходящего прямотока, то есть в режиме скоростного массообмена. Метод применяли для выпуска лекарств. Это были закреплённые в горизонтальной плоскости связки вертикальных стеклянных трубок, в каждой из которых осуществлялось кольцевое течение жидкости и газа снизу вверх. Вот, японцы сделали и применяют в промышленности. Судя по списку литературы, приведённому В.Н. Новожиловым в обзоре папиных работ, уже после папиной смерти его ученики запатентовали способ во многих странах. (В воспоминаниях В.Н. Новожилова приводится разговор папы с известным академиком насчет сомнений — патентовать или нет за границей. Известный академик сказал: «Вы патентуйте, они сделают, а мы у них купим». С горечью думаю, что в данном случае мы покупаем даже не технологию, а уже готовый продукт, лекарства, которые становятся «золотыми» и недоступными для большинства наших людей).
 В МИХМе у папы было много аспирантов. Часто он занимался с ними дома. Особенно запомнился приходивший к нему аспирант М.Ф. Галиуллин. Это был семейный человек, семья его — жена и, кажется, трое детей,— жили  то ли в Чувашии, то ли в Башкирии. Он очень нуждался, и папа всегда заботился о том, чтобы мама покормила его перед уходом. После защиты им диссертации папа помог ему материально в организации банкета.
@@ Строка 263: / Строка 263: @@
 и домашний пирог с капустой. Было видно, что старейший институт страны, созданный ещё в первые годы советской власти, у истоков которого стояли видные учёные, идёт к своей гибели. Большая часть помещений прекрасного главного здания, выстроенного после войны в цепи академических институтов на Ленинском проспекте, а также помещений высокого стеклянного лабораторного корпуса более поздней постройки, были сданы различным коммерческим структурам и приносили доход новым собственникам — империи Ходорковского. Часть сотрудников покинула институт. Те энтузиасты, которые ещё продолжали работать и пришли на памятную встречу, приняли решение организовать научный семинар, раз в месяц собираться в актовом зале и заслушивать доклады, которые по очереди решили делать участники встречи, сообщая свои новые и прежние результаты. Так учёные своим внутренним противостоянием хотели не допустить разрушения, сохранить дух института и оказать друг другу моральную поддержку. Виктор Яковлевич Шкадов со-вершенно бескорыстно два года руководил этим семинаром, где сделали доклады: cам В.Я. Шкадов, В.Н. Новожилов, А.Е. Якубенко и И.П. Семёнова, В.Н. Кузнецов, молодые учёные — аспиранты и студенты В.Я. Шкадова, которых он регулярно приглашал на эти заседания, А.С. Горшков, многие сотрудники НИУИФ. Начиналось налаживание контактов между «высокой наукой» теоретиков гидроаэромехаников механико-математического факультета и учёными химиками-технологами, тесно связанными с промышленностью, нуждающимися в фундаментальных теоретических результатах «высокой» науки. Эти контакты дают абстрактным теоретикам ощущение практической пользы проводимых ими работ. О таком контакте всегда мечтал папа, и поэтому появление всякого нового имени теоретика в той области, которая интересовала его, вызывало в нём желание познакомиться и подвести этого теоретика к «краю науки» в области гидродинамических проблем химической технологии. Так из выпускников мехмата его аспирантом стал
 А.В. Соловьёв, он привлёк меня и А.Е. Якубенко, он хотел познакомиться и проявлял большой интерес к работам В.Я. Шкадова, он предложил тему и предоставил свои экспериментальные данные В.Г. Соколову — аспиранту Н.А. Слёзкина.
-<table><td>[[Файл:Шкадов.jpg|350px|thumb|left|]]</td><td> [[Файл:Соловьёв.jpg|350px|thumb|]]</td><td> [[Файл:Т3.jpg|350px|thumb|]]</td><td> [[Файл:Кузнецов.jpg|350px|thumb|]]</td></table>
+<table><td>[[Файл:Шкадов.jpg|150px|thumb|left|Профессор В.Я. Шкадов. 2006 г.]]</td><td>[[Файл:Новожилов.jpg|150px|thumb|left|]]</td><td> [[Файл:Соловьёв.jpg|350px|thumb|Аспирант А.В. Соловьёв. 1964 г. ]]</td><td> [[Файл:Горшков.jpg|150px|thumb|Аспирант А.С. Горшков. 1968 г]]</td><td> [[Файл:Кузнецов.jpg|350px|thumb|Инженер В.Н. Кузнецов. 1973 г.
 Всем докладчикам и участникам этого семинара, и в особенности В.Н. Новожилову и В.Я. Шкадову, моя самая искренняя благодарность за память об отце за их труды в столь тяжёлое для всех время. Руководство НИУИФ предоставило все условия для проведения этих встреч. Мы собирались в прекрасном актовом зале с великолепной дубовой мебелью, амфитеатром с портретами отцов-основателей института на стенах. Это очень напоминало обстановку в больших аудиториях Московского универ-ситета на Ленинских горах. Мне казалось, что энтузиазм этой группы вызывал у начальства некоторое недоумение.
 Со временем в НИУИФе сменилось руководство, встал во-прос о переводе остатков института на окраину Москвы в какое-то полуразрушенное здание. Институт распадался на глазах. Пришлось его покинуть и энтузиасту В.Н. Новожилову. Он теперь работает в своём родном учебном институте, бывшем МИХМе, ныне Московском государственном университете инженерной экологии. Бывшая кузница кадров инженеров-машиностроителей химической промышленности изменила свой профиль. Экология — дело нужное, даже очень, и промышленная экология нужна, если работает большая промышленность. На примере химической промышленности, в частности про-мышленности химических удобрений, видно, что эта промышленность, как и её головной институт, переживает трудные, если не сказать трагические, времена. Семинар прекратил своё существование.